Хочу все знать

Весною 1920 года в штабе командующего морскими силами Черного и Азовского морей Н. Ф. Измайлова стало известно, что у черноморских берегов стала часто появляться французская канонерская лодка «Ляскарп». Она перехватывала парусные лодки, самочинно «проверяла» их экипажи, даже арестовывала «подозрительных», терроризировала местное население. Французы, действуя нагло, рассчитывали на то, что в составе Черноморского флота не было еще боевых кораблей, которые могли бы пресечь их пиратские действия. Они думали также, что наша береговая оборона сильно разрушена.

2 мая комендант крепости Очаков доложил Измайлову, что в районе крепости опять появилась «Ляскарп»...

Судно подошло на девять кабельтовых к берегу, нарушив установленную норму в пятнадцать кабельтовых.

— Запросите иностранную гостью о целях ее подхода к советским берегам! — приказал Измайлов Сладкову.

И вот на сигнальной вышке замелькали флажки: «Сообщите цели вашего подхода. Здесь район запрещенных вод». На канонерской лодке молчали.

Что делать? — обратился Сладков к командующему. Надо их проучить, — ответил Измайлов. — Батарее номер один открыть огонь по цели!

Молодой наводчик плавучей батареи матрос Чернов чуть-чуть не рассчитал, и первый снаряд немного перелетел цель, зато второй снаряд попал прямо в машинное отделение «Ляскарпа».
Столб черного дыма и огня поднялся высоко над горизонтом. На судне возник пожар. «Ляскарп» подняла белый флаг и встала на якорь.

Через два часа к командующему был доставлен капитан канонерской лодки Мюзелье...

За последнее время Николаю Измайлову пришлось пережить многое. За три дня до Октябрьской революции в схватке с белогвардейской бандой финнов он был ранен в обе руки. Третья пуля, направленная врагом в сердце, споткнувшись о пуговицу бушлата только порвала кожу левого бока и вышла наружу.

27 октября Измайлова выбрали председателем Центробэлта. А ночью в помещении Центроёалта раздался телефонный звонок. — Немедленно приезжайте на телеграф, — взволнованно сказал Измайлову председатель Финляндского областного комитета. — Вас срочно вызывает к прямому проводу Владимир Ильич Ленин.

Положение было серьезным. Революционное восстание в Петрограде победило, но контрреволюция еще не сложила оружия. Бывший глава Временного правительства Керенский при поддержке войск генерала Краснова повел наступление на Петроград. Пала Гатчина. Бои шли под Пулковом. Революционному Петрограду грозила смертельная опасность. Спасение — в сильном подкреплении...

И. вот перед Измайловым на телеграфной ленте появляются слова Ленина: «Сколько можете вы послать миноносцев и других вооруженных судов?»

Можно послать линейный корабль «Республика» и два миноносца, — отвечает Измайлов.
...Мы можем рассчитывать, что все названные суда двинутся немедленно?

Да, можете, — ответил Измайлов. — Сейчас будем отдавать срочное распоряжение...
Рано утром корабли Балтийского флота взяли курс на Питер...

Ранним апрельским утром 1917 года корабли облетело радостное известие: в Россию из эмиграции приезжает Владимир Ильич Ленин.

Моряки-кронштадтцы немедленно отправили специальный отряд для охраны Ильича.
Встреча с Лениным оставила глубокий след в сердцах многих тысяч рабочих, крестьян, моряков и солдат, присутствовавших в тот день на площади у Финляндского вокзала в Петрограде. В их числе был уже знакомый нам матрос Николай Измайлов.

Теперь эти люди знали, как им дальше поступать, что им делать. Ленинские слова служили рабочим, солдатам и матросам Петрограда верным компасом.

В июне 1917 года министр Временного правительства Керенский издал приказ о формировании ударных матросских батальонов для отправки на сухопутный фронт. А на кораблях Балтийского флота матросы читали другой приказ, о том, что «ни один матрос, верный революции, не может покинуть свой корабль».

Этот приказ подписал Центробалт. Через месяц Временное правительство решило послать миноносцы для подавления июльской демонстрации рабочих и кронштадтских моряков. Одновременно правительство приказало командующему флотом потопить подводными лодками корабли, которые самочинно пойдут в Петроград на поддержку революционных рабочих.
И опять всемогущий Центробалт отменил эти преступные распоряжения.

Однажды на яхте «Полярная звезда» была получена телеграмма Свердлова: «Центробалт. Высылайте устав».

Это был условленный сигнал. В ту же ночь военные корабли и отряды матросов были отправлены в Петроград, чтобы принять участие в свержении Временного правительства.

Кто же такой Центробалт, сыгравший большую роль в жизни балтийских моряков?

Центробалт — это Центральный комитет Балтийского флота. В состав Центробалта входили смелые, стойкие большевики-ленинцы и верные пролетарской революции бесстрашные матросы. Таким был и Николай Федорович Измайлов, двадцатипятилетний моряк-большевик. В Центробалт его избрали матросы Кронштадта.

Но революционная биография Николая Измайлова началась раньше. Это произошло в Пензенской области, в деревне Надеждинка.

Крестьяне, доведенные до отчаяния непосильными налогами и нуждой, напали на имение помещика Светова. Они сорвали с амбаров замки и стали развозить по домам зерно.
В это время со станции Саловка, что в двенадцати километрах от Надеждинки, показался отряд конных казаков. Вихрем налетели казаки на безоружных крестьян и начали избивать их плетьми и нагайками. Пощады не было ни женщинам, ни детям. «Порядок» в Надеждинке был восстановлен. А ночью в имении помещика вспыхнул пожар. Осенний ветер разметал снопы искр. Небо окрасилось зловещим заревом.

Так народ выразил свое отношение к репрессиям. Два месяца шло следствие над группой крестьян, подозреваемых в поджоге. Но слишком мало улик было против обвиняемых. Жители деревни говорили, что очень крепко спали в ту ночь, ничего не видели и не слыхали.
А «поджигателем» был четырнадцатилетний Колька, сын помещичьего плотника Федора Измайлова, отведавший в тот день казацкой плети.

Это было в октябре 1905 года. В тот год свершилась первая русская революция, из искры которой родилось пламя Октября.

Все это рассказал коренастый человек с привлекательной улыбкой, Николай Федорович Измайлов — ветеран трех революций, теперь персональный пенсионер. Ему немало лет, можно бы отдохнуть, но у него неспокойный характер.

В этом году он побывал у моряков Ленинграда и Севастополя, у рабочих и студентов Казани, у досаафовцев Кирова, у комсомольцев и пионеров Рязани. На днях он возвратился из поездки к морякам Северного флота. Старый большевик рассказывал им о борьбе за власть Советов в дни Октябрьского вооруженного восстания, о встречах с Владимиром Ильичем Лениным.

Николай Федорович показывает мне искусно сделанную модель большого морского охотника. Видимо, умелые руки любовно потрудились над этой моделью: орудия на морском охотнике вращаются, люки открываются и закрываются, имеется труба, мостик и штурвальная рубка. Николай Федорович с гордостью сообщил, что эту модель ему подарили досаафовцы морского клуба города Кирова с письмом, в котором говорится: «Вам, как председателю Центробалта в Октябрьские дни и первому комиссару Балтфлота, от юных моряков».

Я думала: «Как хорошо, что ребята не забывают этого человека! Ведь сорок лет тому назад он помнил и заботился о них и на настоящих боевых кораблях завоевывал им возможность строить эти модели в своем клубе или Дворце пионеров».

Поэтому ничего нет удивительного, если тебе встретится пожилой человек и скажет: «А я тебя давно знаю... Знал и думал о тебе сорок лет назад». Скажи тогда ему горячее спасибо!

После гражданской войны, в 1921 году, Н. Ф. Измайлову с группой моряков довелось побывать у В. И. Ленина. Николай Федорович об этом вспоминает так:
Мне сейчас очень трудно словами передать наше волнение, когда мы подходили к кабинету Владимира Ильича в Кремле. Как он отнесется к нам?.. Как воспримет наши предложения?..
Но когда мы вошли в кабинет, то почувствовали себя словно в родном доме, так тепло и сердечно встретил нас Владимир Ильич. Выйдя к нам навстречу и здороваясь с нами, он с улыбкой сказал: «Здравствуйте, моряки! Проходите, садитесь, рассказывайте, что у вас происходит».

Простое обращение Ильича сразу располагало к нему собеседников. И мы открывали ему душу, высказывая самое сокровенное.

Мы изложили Ильичу свои заботы. Он слушал нас очень внимательно, время от времени что-то быстро записывал себе в блокнот. Выслушав нас, Ильич обещал помочь нам.
И действительно, прошло несколько дней, и обещание свое он выполнил.